September 3rd, 2013

защита моя

Перепост: В "Квадривиуме" вышла книга свмч. Андрея (Ухтомского)

Радостная новость!:) Творчество вл.Андрея мне всегда было интересно (и как богослова, и как единоверца, и как участника диалога со старообрядцами, и как политика...), а тут почти 1300 страниц его сочинений...Приятно и упоминание героя моей кандидатской (защищенной в 2008 году) о.Иоанна Верховского...Ждем-с в Москве это издание!:) И хотя тут http://khebeb.livejournal.com/67176.html#comments есть в комментариях информация, что на ВВЦ книги может не быть из-за "супера", мы ее все равно очень ждем!:) Так что перепост:

Оригинал взят у santaburge в В "Квадривиуме" вышла книга свмч. Андрея (Ухтомского)
В издательском проекте "Квадривиум" вышла книга Священномученик Архиепископ Уфимский Андрей (Ухтомский) "Труды"

Серия «Руссика» (оформление А. Зражевской), 1284 стр., формат 60×90 1/8, объем 120 а.л., суперобложка, образ на вклейке кисти Ф. Пирвица.

ЭТО — ЦАРЬ КНИГА!!! Сейчас поясню. (Фотографии после статейки.)

Если бы я сомневался в существование врага рода человеческого, то издавая эту книгу, вне всяких сомнений, крепко уверовал бы в то, что есть некая разумность, враждебная святости, противящаяся, мешающая, тормозящая, не дающая явиться славе Бога и Его святых. Ни одна из книг, над которыми я так или иначе работал, а издавал я не каких-нибудь сладеньких модернистиков, не вызывала в окружающем «эгрегоре» такого отчаянного противления, как книга трудов Ухтомского. Потратив на ее производство более года по времени, и около миллиона рублей по деньгам, я до последней минуты не был уверен в том, что увижу ее вышедшей в свет, ибо буквально на каждой из ступеней издательского процесса происходил какой-нибудь досадный провал, отодвигающий ее появление в неопределенное будущее.

Позволю себе вспомнить, как все начиналось. Начиналась книга как благотворительный проект: устраивая своего сына в гимназию им. Горчакова, я повстречал паренька, который получив два балла по алгебре должен был (помимо пересдачи) заплатить за нее изрядный штраф, согласно законам принятым в этой школе. Юноша (10 класс) был мне представлен как челолвек талантиливый в сфере гуманитраных наук и к тому же из бедной семьи — одним словом, он искал летом, как бы ему заработать. Поскольку четверть века назад я сам хаживал в подобной шкурке, я решил дать ему возможность заработать у нас. А, поскольку к архиепископу Андрею я уже давно испытывал интерес, то отправил паренька в РНБ с заданием искать и набивать все, что не вошло в известную книгу Зеленогорского. Паренек (околокоммунистических убеждений) в РНБ, конечно же, не пошел, но занялся изысканиями уже набранных текстов в сети; время от времени он заходил ко мне в гости и обличал в фашизме, а я читал ему Арсения Несмелова и убеждал в том, что фашизм бывает разный J. В таком милом диалоге мы провели около полутора, по-моему, месяцев, после чего мне стало обидно за Ухтомского. Получив необходимую ему сумму, мой первый соратник расстворился в левых кругах, а я с августа по ноябрь прошлого года провел в увлекательном приключении — набое текстов в журнальном зале РНБ — иногда один, иногда в обществе милых девушек, то приходивших ко мне на помощь, то упархивавших по своим девушкинским делам…

Журналы, в которых находились тексты Ухтомского, как особо ценные, не давали выносить из маленького читального зальчика на шесть, что ли, столов, приютившегося между стеллажами журнального фонда. Самое печальное состояло в том, что в этом затхлом (без окон) помещении из соображений пожарной безопасности не проведено розеток, так что приходилось некоторое (кому сколько позволял аккомулятор ноута) время работать, потом идти в другой зал, ждать пока зарядится комп, и возвращаться вновь. Приходивший работать в это богоспасаемое место во второй половине дня всегда рисковал отправиться домой, увидев все столы занятыми, что придавало нашим трудам элемент случайности и пикантности. Шло время, и я стал прилично разбираться не только в штате библиотекарш журнального зала, но и в богословско-публицистическом наследии нашего святого патрона. Чем более я понимал, тем более входил во вкус.

Для начала мне стало предельно ясно, что стараниями М. Зеленогорского (исследователя в высшей степени добросовестного и благожелательного) всё творчество Ухтомского поставлено в совершенно несвойственный ему диссидентский контекст. Ничего неожиданного в этом нет: диссидентам Зеленогорскому, Сиверсу, Осиповой — основным популяризаторам его творчества — был нужен Ухтомский диссидент. Это более чем понятная и позволительная слабость, но… Но понять, находясь на этой точке зрения, творчество Ухтомского в целом не просто трудно, но невозможно. Ухтомский это прежде всего миссионер, позволю себе оценочное суждение, лучший из миссионеров ушедшего века. Говорить об Ухтомском, игнорируя педагогическую систему Ильминского — зря тратить время. Через миссионерскую практику и Ильминского святитель прямым, неоднократно им самим подчеркивавшимся образом, связан с русским славянофильством и философией Всеединства — такие мелочи наших диссидентов, разумеется, тоже не очень волновали. Далее, Ухтомский это самый крупный из единоверческих богословов за всю историю движения; для единоверов он то же, что Франциск для францисканцев или Доминик для доминиканцев; быть единовером и не быть «андреевцем» это разновидность идиотизма — но тут уже постарались свинцово молчать нынешние имперцы-единоверы… Все это постепенно открывалось мне в пыльном, словно бы подвешенном в журнальной толще зальчике РНБ (все эти шесть столов находятся на своего рода полке, на каком-то полуторном этаже, так что работающего там человека книги окружают со всех сторон, а также сверху и снизу) … В процессе работы я ясно понял, что публиковать Ухтомского вне контекста — т.е. документов, освещающих: 1. канонические инициативы единоверческих общин в начале века; 2. дела православной миссии в Поволжье (а отчасти и на Кавказе); 3. историко-прикладной аспект славянофильского дискурса начала прошлого столетия в вопросах об общине (приходе) и выборном принципе в церкви — значит отдать его на растерзание всех мастей исповедников (неважно, советских или антисоветских).

В силу этих обстоятельств, набранный в ноябре основной текст книги продолжал разрастаться. Когда были набраны и основные приложения, я сел за реконструкцию мировоззрения святителя (моя статья как раз и представляет собой систематическое изложение его взглядов). В процессе написания статьи мною был обнаружен (о, нескончаемый процесс искороенения собственного невежества!) и отец единоверческого богословия мятежный протоиерей Иоанн Верховский, чьи сочинения были последним штрихом, завершившим картину. Поистине, если бы Верховского не было, его нужно было бы придумать! Вполне понятно, что я не мог не дать в качестве приложения (теперь уже к собственной статье) хотя бы нескольких его работок. Так шли дела на интеллектуальном фронте.

У деяния было и административное измерение. Поскольку книга находилась в процессе становления, который я не хотел искусственно обрывать, давая ей разрастаться и нагуливать бока, сколько есть на то ее воли и силы, я должен был дать ход техническим работам по корректуре и верстке параллельно с формированием самого корпуса. «Свое издательство», в недрах которого я еще полгода назад был вынужден черпать тех. работников, охотно соглашалось на такой сценарий. Сказано, сделано. Заключили договор. И с этого момента по сей день ни одной работы не было выполнено этими людьми качественно и в срок. Не действовало ничто: ни вежливые договоренности, ни прямые скандалы, ни штрафы — тупое животное работало как могло. Со страшными проклятиями, истратив не пропорциональное вопросу количество душевных сил, мы, наконец, родили оригинал-макет к апрелю месяцу. Отнесли в типографию, она затребовала 50% предоплаты… В любой другой месяц все было бы ничего, но в апреле предприятие нашего спонсора платит налоги и нам денег не отпускает… После апреля шли майские праздники… Платеж прошел только в середине мая. В середине июля я увидел сигнальный экземпляр, и опять с такими ляпами, что издавать было нельзя. Ляпы были поправлены, но тут выяснилось, что типографская приспособа, делающая оттиск на ткани обложки, рвет ткань… Лейбл «Квадривиума» — Арку — на ткани пропечатать так и не удалось в силу непреодолимых технологических причин… (она есть только на супере). Это я вспоминаю только главное и недавнее, а сколько всего такого было… Пока последний экземпляр этой книги не попадет в библиотеку и магазин, боюсь верить, что все кончится правильно.

Тем не менее книга выходит, и это ЦАРЬ КНИГА! (В середине следующей недели она должна появиться в Москве на книжной ярмарке (ВДНХ) — да поможет Всемогущий машине доехать, а ветшающим павильонам выстоять! — и в нашем сетевом магазине — Сергей, береги себя! J).

P.S. Суперобложки мне должны подвести к воскресенью, в Москву книги поедут уже с ними.



защита моя

С НОВЫМ ГОДОМ или ПРЕПОДСКОЕ!:)

Поехал я сегодня с больным горлом в Московское старообрядческое духовное училище...думал прочитаю пару лекций новонабранным заочникам и домой...лечиться (ибо завтра вновь на Рогожское надо), а тут хоп...и попросили прочитать четыре лекции...Хорошо,что материала было подготовлено много...я бы еще,наверное, четыре бы прочитал...после лета-то!:)))) Заочники, как мне показалось, в этом году у нас толковые...география их приходов серьезная (Приднестровье, Калининград (прусский), Петрозаводск и т.д., и т.п.)... А еще радует, что наши прихожане (храма свт.Николы на "Белорусской") активно поступать стали...и высшее образование почти у всех! Слава Богу!:)
защита моя

Размышлизмы...

Как-то в последнее время жизнь меняется...вроде бы работа та же, но должность иная...научные интересы остаются, а проекты новые...хорошо это или плохо...хм...факт, что вдруг появилось движение, а движение-это...Вывод: я живу!:)))

З.Ы. Интересно все как-то стало...неожиданно...пока куча вопросов на которые (думаю) скоро начнут появляться первые ответы!)