Записки древлеправославного неформала... (neclud) wrote,
Записки древлеправославного неформала...
neclud

Category:

Перепост: В "Квадривиуме" вышла книга свмч. Андрея (Ухтомского)

Радостная новость!:) Творчество вл.Андрея мне всегда было интересно (и как богослова, и как единоверца, и как участника диалога со старообрядцами, и как политика...), а тут почти 1300 страниц его сочинений...Приятно и упоминание героя моей кандидатской (защищенной в 2008 году) о.Иоанна Верховского...Ждем-с в Москве это издание!:) И хотя тут http://khebeb.livejournal.com/67176.html#comments есть в комментариях информация, что на ВВЦ книги может не быть из-за "супера", мы ее все равно очень ждем!:) Так что перепост:

Оригинал взят у santaburge в В "Квадривиуме" вышла книга свмч. Андрея (Ухтомского)
В издательском проекте "Квадривиум" вышла книга Священномученик Архиепископ Уфимский Андрей (Ухтомский) "Труды"

Серия «Руссика» (оформление А. Зражевской), 1284 стр., формат 60×90 1/8, объем 120 а.л., суперобложка, образ на вклейке кисти Ф. Пирвица.

ЭТО — ЦАРЬ КНИГА!!! Сейчас поясню. (Фотографии после статейки.)

Если бы я сомневался в существование врага рода человеческого, то издавая эту книгу, вне всяких сомнений, крепко уверовал бы в то, что есть некая разумность, враждебная святости, противящаяся, мешающая, тормозящая, не дающая явиться славе Бога и Его святых. Ни одна из книг, над которыми я так или иначе работал, а издавал я не каких-нибудь сладеньких модернистиков, не вызывала в окружающем «эгрегоре» такого отчаянного противления, как книга трудов Ухтомского. Потратив на ее производство более года по времени, и около миллиона рублей по деньгам, я до последней минуты не был уверен в том, что увижу ее вышедшей в свет, ибо буквально на каждой из ступеней издательского процесса происходил какой-нибудь досадный провал, отодвигающий ее появление в неопределенное будущее.

Позволю себе вспомнить, как все начиналось. Начиналась книга как благотворительный проект: устраивая своего сына в гимназию им. Горчакова, я повстречал паренька, который получив два балла по алгебре должен был (помимо пересдачи) заплатить за нее изрядный штраф, согласно законам принятым в этой школе. Юноша (10 класс) был мне представлен как челолвек талантиливый в сфере гуманитраных наук и к тому же из бедной семьи — одним словом, он искал летом, как бы ему заработать. Поскольку четверть века назад я сам хаживал в подобной шкурке, я решил дать ему возможность заработать у нас. А, поскольку к архиепископу Андрею я уже давно испытывал интерес, то отправил паренька в РНБ с заданием искать и набивать все, что не вошло в известную книгу Зеленогорского. Паренек (околокоммунистических убеждений) в РНБ, конечно же, не пошел, но занялся изысканиями уже набранных текстов в сети; время от времени он заходил ко мне в гости и обличал в фашизме, а я читал ему Арсения Несмелова и убеждал в том, что фашизм бывает разный J. В таком милом диалоге мы провели около полутора, по-моему, месяцев, после чего мне стало обидно за Ухтомского. Получив необходимую ему сумму, мой первый соратник расстворился в левых кругах, а я с августа по ноябрь прошлого года провел в увлекательном приключении — набое текстов в журнальном зале РНБ — иногда один, иногда в обществе милых девушек, то приходивших ко мне на помощь, то упархивавших по своим девушкинским делам…

Журналы, в которых находились тексты Ухтомского, как особо ценные, не давали выносить из маленького читального зальчика на шесть, что ли, столов, приютившегося между стеллажами журнального фонда. Самое печальное состояло в том, что в этом затхлом (без окон) помещении из соображений пожарной безопасности не проведено розеток, так что приходилось некоторое (кому сколько позволял аккомулятор ноута) время работать, потом идти в другой зал, ждать пока зарядится комп, и возвращаться вновь. Приходивший работать в это богоспасаемое место во второй половине дня всегда рисковал отправиться домой, увидев все столы занятыми, что придавало нашим трудам элемент случайности и пикантности. Шло время, и я стал прилично разбираться не только в штате библиотекарш журнального зала, но и в богословско-публицистическом наследии нашего святого патрона. Чем более я понимал, тем более входил во вкус.

Для начала мне стало предельно ясно, что стараниями М. Зеленогорского (исследователя в высшей степени добросовестного и благожелательного) всё творчество Ухтомского поставлено в совершенно несвойственный ему диссидентский контекст. Ничего неожиданного в этом нет: диссидентам Зеленогорскому, Сиверсу, Осиповой — основным популяризаторам его творчества — был нужен Ухтомский диссидент. Это более чем понятная и позволительная слабость, но… Но понять, находясь на этой точке зрения, творчество Ухтомского в целом не просто трудно, но невозможно. Ухтомский это прежде всего миссионер, позволю себе оценочное суждение, лучший из миссионеров ушедшего века. Говорить об Ухтомском, игнорируя педагогическую систему Ильминского — зря тратить время. Через миссионерскую практику и Ильминского святитель прямым, неоднократно им самим подчеркивавшимся образом, связан с русским славянофильством и философией Всеединства — такие мелочи наших диссидентов, разумеется, тоже не очень волновали. Далее, Ухтомский это самый крупный из единоверческих богословов за всю историю движения; для единоверов он то же, что Франциск для францисканцев или Доминик для доминиканцев; быть единовером и не быть «андреевцем» это разновидность идиотизма — но тут уже постарались свинцово молчать нынешние имперцы-единоверы… Все это постепенно открывалось мне в пыльном, словно бы подвешенном в журнальной толще зальчике РНБ (все эти шесть столов находятся на своего рода полке, на каком-то полуторном этаже, так что работающего там человека книги окружают со всех сторон, а также сверху и снизу) … В процессе работы я ясно понял, что публиковать Ухтомского вне контекста — т.е. документов, освещающих: 1. канонические инициативы единоверческих общин в начале века; 2. дела православной миссии в Поволжье (а отчасти и на Кавказе); 3. историко-прикладной аспект славянофильского дискурса начала прошлого столетия в вопросах об общине (приходе) и выборном принципе в церкви — значит отдать его на растерзание всех мастей исповедников (неважно, советских или антисоветских).

В силу этих обстоятельств, набранный в ноябре основной текст книги продолжал разрастаться. Когда были набраны и основные приложения, я сел за реконструкцию мировоззрения святителя (моя статья как раз и представляет собой систематическое изложение его взглядов). В процессе написания статьи мною был обнаружен (о, нескончаемый процесс искороенения собственного невежества!) и отец единоверческого богословия мятежный протоиерей Иоанн Верховский, чьи сочинения были последним штрихом, завершившим картину. Поистине, если бы Верховского не было, его нужно было бы придумать! Вполне понятно, что я не мог не дать в качестве приложения (теперь уже к собственной статье) хотя бы нескольких его работок. Так шли дела на интеллектуальном фронте.

У деяния было и административное измерение. Поскольку книга находилась в процессе становления, который я не хотел искусственно обрывать, давая ей разрастаться и нагуливать бока, сколько есть на то ее воли и силы, я должен был дать ход техническим работам по корректуре и верстке параллельно с формированием самого корпуса. «Свое издательство», в недрах которого я еще полгода назад был вынужден черпать тех. работников, охотно соглашалось на такой сценарий. Сказано, сделано. Заключили договор. И с этого момента по сей день ни одной работы не было выполнено этими людьми качественно и в срок. Не действовало ничто: ни вежливые договоренности, ни прямые скандалы, ни штрафы — тупое животное работало как могло. Со страшными проклятиями, истратив не пропорциональное вопросу количество душевных сил, мы, наконец, родили оригинал-макет к апрелю месяцу. Отнесли в типографию, она затребовала 50% предоплаты… В любой другой месяц все было бы ничего, но в апреле предприятие нашего спонсора платит налоги и нам денег не отпускает… После апреля шли майские праздники… Платеж прошел только в середине мая. В середине июля я увидел сигнальный экземпляр, и опять с такими ляпами, что издавать было нельзя. Ляпы были поправлены, но тут выяснилось, что типографская приспособа, делающая оттиск на ткани обложки, рвет ткань… Лейбл «Квадривиума» — Арку — на ткани пропечатать так и не удалось в силу непреодолимых технологических причин… (она есть только на супере). Это я вспоминаю только главное и недавнее, а сколько всего такого было… Пока последний экземпляр этой книги не попадет в библиотеку и магазин, боюсь верить, что все кончится правильно.

Тем не менее книга выходит, и это ЦАРЬ КНИГА! (В середине следующей недели она должна появиться в Москве на книжной ярмарке (ВДНХ) — да поможет Всемогущий машине доехать, а ветшающим павильонам выстоять! — и в нашем сетевом магазине — Сергей, береги себя! J).

P.S. Суперобложки мне должны подвести к воскресенью, в Москву книги поедут уже с ними.



Tags: единоверие, история, книги, перепост, старообрядчество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments